Тунис
Тунис :: Tunisie.Ru
На главную страницу сайта
Мы рекомендуем
Новый сайт Инфоцентра Tunisie

Mahdia.Ru - отели, туры

IT Digest - Mac OS X hints, program tools and languages

Opossum.SU - Кто такой ОПОССУМ?

Tunisie.SU - Тунисская социальная сеть

Фотосток, фотобанк, фотогалерея fRee gallerY




Словари
Все словари
Русско-арабский разговорник
Арабские числа

Счетчики
Рейтинг@Mail.ru

SpyLOG

Rambler's Top100


Наш рейтинг сайтов
Рейтинг разделов сайта

Тунис
Общая информация
ТВ, радио Туниса
История Туниса
Погода
Климат
Карты
Тунисцы
Россия в Тунисе
Работа в Тунисе
Природа
Тунисская кухня
Тунисская музыка
Юмор

Тунис для туристов
Общие рекомендации
Города, курорты
Лучшие отели
Талассотерапия
Расписание авиарейсов
Погода
Климат
Этого делать не стоит!
Обмен валюты
Аренда автомобиля
Туризм в Тунис
Новости туризма

Новости, статьи
Темы новостей
Новости (по датам)
Новости на PDA
Рейтинг новостей
Статьи
Добавить новость

Общение
Тунисский Форум
Старый Форум
Личные сообщения
Список пользователей
Обратная связь
Тунисские опросы
Журналы пользователей

Содержание сайта
Фотогалерея
Музыка
Ссылки
Файлы
Размещение рекламы

Тунис on-line
Погода
ТВ, радио Туниса
Курс динара

Реклама

Пользователи
Добро пожаловать Anonymous


Логин

Пароль

 

Зарегистрировались

 · Сегодня

0

 · Всего

18571


Новые пользователи
 01:Sep 18, 2018idudigyha
 02:Oct 21, 2017elacehu
 03:Oct 11, 2017RobertDiumN
 04:Oct 10, 2017ScottPar
 05:Aug 11, 2017MerlinPat

Посетителей онлайн

 · Гостей (100%)

20

 · Членов (0%)

0

 · Всего online

20


Больше всего посетителей было

 · Всего

1153

 · Членов

6

 · Гостей

1147


Серверное время
 · Время

04:03:18

 · Дата

11/07/20

 · Час. пояс

GMT + 1


Наполнение сайта
Добавить статью, новость
Добавить ссылку
Добавить файл
Добавить фото
Разместить рекламу

 
clandestine-force
Тунис :: Tunisie.Ru: Журнал пользователя


Журнал пользователя
[ Директория журнала | Создать аккаунт ]

Зарегистрированные пользователи автоматически могут создать свой собственный журнал и опубликовать в них свои комментарии.

На крайнем севере
Разместил: 02-18-2008 @ 02:24 am

На крайнем севере…Африки (записки индивидуального туриста) Вообще-то индивидуальными туристами нашу группу (2 семьи численностью в 5 человек) можно назвать только с определенной натяжкой. Мы не покупали самостоятельно авиабилеты, не рассчитывали стыковки рейсов, не бронировали гостиницы по маршруту. Наш индивидуализм проявился в выборе не самого популярного среди русских туристов направления и насыщения обычного курортного отдыха собственноручно разработанной программой. Подавляющая часть наших ездит на Восточное побережье Туниса, в район Набель-Хаммамет-Сусс-Монастир. Некоторые забираются еще южнее, на остров Джербу. Меня же после двух посещений этих мест неудержимо потянуло на Западное побережье, оно же северное (по причине малой протяженности страны в этом направлении). У него есть еще одно название – Коралловый берег. Звучит, особенно на бедном в отношении подводной флоры Средиземном море, соблазнительно. Но привлекало в первую очередь не это. На Тунисе сошлись два моих увлечения – туризм и филокартия. Последнее – не любовь к карточным играм, а коллекционирование открыток. Моя тема – почтовые карточки французских колоний. Так что Тунис как бывший французский протекторат известен мне несколько подробнее, чем простому отдыхающему. Итак, разработав культурную программу и уговорив жену и друзей, я приступил к поискам солидного турагентства, которое отправит нас в Табарку, курорт на тунисско-алжирской границе. Что оказалось не просто. Российские туристы почти не запрашивают это направление. Поэтому даже турфирмы, имеющие отели Табарки в своих каталогах для «комплекта», реально не любят заниматься хлопотным делом отдыха одиночек. Помог старый знакомый – Интурист. Забегая вперед, могу сказать, что он выполнил все обязательства в отношении нас (это факт, а не реклама). Теперь можно переходить к дневнику нашего путешествия. 1 день. Несмотря на наличие международного аэропорта в Табарке (с 1992 г. город развивает международный туризм), прямых рейсов из Москвы туда нет, как нет их и в столицу страны. Поэтому нам организовали 2 перелета и два переезда в один день. Из главного курортного транспортного узла – Монастира – нас отправили на микроавтобусе в город Тунис (2 часа в дороге). В столичном аэропорту Картаж (то есть Карфаген) пересадили на маленький самолет местных авиалиний. В нем кроме нашей пятерки летела еще пара пожилых француженок. Экипаж был едва ли не более многочисленный. После взлета раздали напитки, и самолет сразу пошел на посадку. Не буду подробно описывать заморочки с такси из аэропорта. Вкратце – заказали по телефону одного, работники аэропорта подсунули другого. За ложный вызов пришлось разбираться с первым у портье. Но все кончилось мирно (поехали с ним в город и дали щедрые чаевые сверх счетчика). Для тунисцев это вообще характерно. Они – исключительно мирный и неагрессивный народ, чем выгодно отличаются от населения других курортных стран. Благодаря их спокойствию и умению довольствоваться малым торговцы, особенно на севере, неназойливы, в стране нет преступлений на сексуальной почве и очень низкий процент сердечно-сосудистых заболеваний. Вернемся к дню приезда. Как ни странно, несмотря на все эти перелеты-переезды, в 16 часов по местному времени мы уже были устроены в номерах и вышли оглядеться вокруг. Честно скажу, первое впечатление моих спутников было не очень оптимистичное. Это еще мягко сказано – жене вообще ничего не понравилось: ни архитектура отеля, ни состояние оборудования в номере, ни вид из него, ни совершенно нежилая туристическая зона с кучами песка на променаде. Главный вопрос, обращенный ко мне, был: «Что мы будем делать в этой глуши целых 2 недели?». Признаться, мне сразу тоже не все понравилось. В первую очередь то, что по-английски говорило только 1-2 человека в рецепции (и еще меньше понимали наш английский). Местное население кроме французского других европейских языков не знает. Тем более русского. Русских здесь вообще почти не видели. Много раз меня спрашивали: «Итальяно?», а на мое «Рашен» уверенно отвечали сами себе «Чек!». Это означало и чех, и словак. Последних в нашем отеле было немногим меньше, чем итальянцев (итальянцы в этих краях составляют основной контингент отдыхающих). Но я твердо знал, что это лишь первая реакция на новое место. Побывав с женой не в одном десятке отелей, усвоил истину: не ввязываться в споры-уговоры. Все равно в первый день домой не уедем, а время, как известно, лучший лекарь. Неприятие рано или поздно сменится удовольствием от отдыха. 2 день. Ждать пришлось не меньше суток. Первым позитивом оказалось море – в меру прохладное, с красивой береговой линией, изгибающейся к городу (от которого отель находится в 2 км). Пляж широкий, с правильного размера желтым песком, переходил в дюны, поросшие соснами. Главное украшение пейзажа открылось нам лишь на второй день – развеялась дымка, и на высоком холме-острове прямо перед городом эффектно показалась генуэзская крепость 16 века. Дальше прелести местного курорта стали открываться одна за другой. Население отеля, являющегося итальянским клубом, было общительно, спортивно и очень музыкально. Бригада итальянских аниматоров работала неустанно – аэробика в воде и на суше, пляжный волейбол, латиноамериканские танцы, французский петанк (шары) собирали толпы участников. Еще одним плюсом Табарки оказался климат. Отроги Атласских гор, подходящие к берегу, не пропускают к нему знойный ветер пустыни – сирокко и собирают на своих вершинах облака. Во второй половине дня солнце оказывается за облаками и его рассеянные лучи не так обжигают. В течение дня починили все, что не работало в номере, променад очистили от песка (началась новая рабочая неделя у персонала отеля). На вечерней прогулке обнаружили красивейшие ландшафты полей для гольфа (все они закрыты, но в ограде проделаны дыры – прямо как у нас). За ужином заполировали полученное позитивное впечатление от дня тунисским вином, не уступающим по качеству французскому. И ропот иссяк сам собой. 3 день. День был посвящен пляжному отдыху, который везде похож, поэтому не заслуживает подробного описания. Вечером нанесли деловой визит в Табарку. По традиции я послал открытки с красивыми марками себе любимому и товарищу – коллекционеру. Обнаружили магазин французской сети «Монопри» и запаслись продуктами и вином на наши легкие дневные перекусы. В туристическом бюро с сожалением узнали, что фестиваль рай- (арабско-берберской эстрадной) музыки уже закончился, а знаменитый джазовый фестиваль (в программе джазисты из США, Европы и даже оркестр О.Лундстрема) начнется через неделю после нашего отъезда, 8 июля. Тем более обидно, что эти мероприятия проходят в той самой генуэзской крепости, которая так шикарно расположена. Закончили маршрут на центральной площади города, где находится стоянка такси. В центре площади памятник Хабибу Бургибе, первому президенту Туниса. Памятник нестандартный – изображает лидера на склоне лет, сидящего на лавочке и опирающегося на палку. Делит с ним стариковский досуг маленькая бронзовая собачка. Какая дистанция между ним и сияющим как солнце медным мальчиком Бургибой на его родине – в городе Монастир! Нужно заметить, что этого президента сместили с его поста по причине преклонного возраста и неспособности управлять страной. Было ему тогда около 85, после чего он прожил еще 13 лет. Воистину благословенна тунисская земля! 4 день. Пережив неизбежную акклиматизацию, растянув себе что можно на стрейчинге, накупавшись и наигравшись в волейбол, мы решили, что готовы к экскурсиям. Ничего нас устраивающего в отеле не предлагалось. Поэтому арендовали машину. Рент-а-кар в Тунисе недешев. Фольксваген-Поло обошелся нам в 95 тунисских динар (ДТ) в день. Утешало то, что соотношение местной валюты и доллара США за 6 лет, пока нас здесь не было, сменилось на противоположное. Сейчас оно составляет чуть более 1,3 ДТ к доллару (а в попугаях, то есть в евро, выглядит еще приятнее). Подсчитали царапины на корпусе машины, проверили кондиционер и отправились в горы Крумирии, окружающие Табарку. Наша первая вылазка – к лечебным источникам Айн-Драхам, находящимся в 25 км от побережья. Дорога в хорошем состоянии, машин почти нет, но надо привыкать к серпантину – горы начались сразу после выезда из пригорода Табарки. Их высота не более полукилометра, все покрыты ливанской сосной, эвкалиптами и неизвестными нам деревьями. В горах много селений, вид крестьян-феллахов очень живописен. Женщины завязывают по нескольку цветастых платков на голову сложными узлами, мужчины носят широкополые соломенные шляпы, нередко поверх круглой шерстяной шапочки-шешии. Запомнился один такой модник в шляпе, ниже торчал длинный крючковатый нос и зеркальные очки, в длинной белой рубахе-гандуре, из-под которой виднелись тощие голые ноги в сандалиях. Вид круче иных отдыхающих! Кстати, о людях. Сельская жизнь, как и везде, несладкая, народ худощав и подтянут. Почему-то именно в этих краях много людей баскетбольного роста. Но, конечно, встречаются и обычные средиземноморские типы, невысокие и плотные. Сочетание полутораметрового шарообразного метрдотеля и двухметрового стройного шеф-повара, часто обсуждающих что-то с серьезным видом в ресторане нашего отеля, было настолько комичным, что многие фотографировались в их компании. Ну и чтобы закончить с местным колоритом. Несмотря на в целом небогатую жизнь, ее уровень в Тунисе вполне достойный. Здесь почти не встречаются нищие, очень мало привычных нам бомжей. Нет оборванных детей и слепленных из чего под руку попало хижин. Шалаши-гурби из пальмовых листьев, черные палатки бедуинов и норы троглодитов встречаются значительно южнее и все чаще рассчитаны на туристов. По всему Сахелю (плодородной прибрежной равнине и лесостепи) сейчас только кирпичные дома, первый этаж которых заселяется как правило после свадьбы, а второй годами достраивается по мере роста достатка семьи. Вот мы и в Айн-Драхаме, что означает «Серебряный источник». Заезд на туристическую тропу проскочили, так как надпись на перетяжке над ним была только на арабском. Благодаря этому покружили по одноименному симпатичному городку с фонтаном из гигантских грибов и маленьких оленей (символов богатства здешних лесов) и накупили грубоватых деревянных сувениров, в изобилии продающихся на его улицах. Вернулись на 2 км назад к тропе. Она начинается прямо над источником, бьющим из трубы в каменную ванну. Студеная вода в этой ванне служила холодильником для нашего арбуза каждый раз, когда мы в другие дни проезжали по этой дороге. Прохлада от источника усиливается тенью от огромных деревьев, которыми поросли окружающие горы. Райское блаженство в знойный июньский день! Но надо идти по тропе, раз приехали. Мы не ставили целью совершить большой пеший поход, поэтому ограничились полуторачасовой прогулкой с остановкой на ленч. Главной задачей было знакомство с тем, частицу чего мы видели раньше только через прицел штопора – с пробковыми дубами. Они кажутся совсем обыкновенными, совсем как наши. С одним исключением – толщина коры у них достигает длины человеческого пальца. Не ясно, зачем деревьям в этих краях нужна такая «шуба», но здесь я заметил и дерево, похожее на пробковую иву. Чуть ниже тропы, проходящей по красивому склону гряды, начали открываться целые рощи дубов со стволами лилово-коричневого цвета. Это были участки леса, с которого уже сняли кору. «Раздевают» деревья на высоту примерно 2-2,5 метра, словно вынимают их из пенала. Им это не вредно, и за 9 лет они вновь покрываются толстой пористой коркой. Дальше кору складывают в штабеля, просушивают (такая база-сушилка видна прямо у въезда в Табарку), а затем вывозят, в том числе на экспорт. Ни промышленных изделий из нее, ни сувениров на месте не делают. В Табарке главным объектом туристической торговли являются коралловые бусы, а из необработанной пробковой коры делают только уродливые пни с фигурками аистов на них ценой в 1 ДТ за штуку. Аистов здесь великое множество – на крышах домов, печных трубах, линиях электропередач, на опорах которых установлены металлические сетки для гнезд. Контуры застывших как изваяния птиц выделялись на фоне затухающего вечернего неба при нашем обратном пути в отель. 5 день. Этот день был посвящен античности. Держим курс на Булла Регию. Дорога та же, что и вчера, но подальше (примерно 65 км). В команде потеря: 14-летнюю дочку приятелей не вдохновляла идея тащиться по жаре к седой старине и с этого дня она добровольно стала «невыездной» из отеля, деля свое время между попытками сосредоточиться на чтении английской хрестоматии и поиском англоязычных сверстниц. Честно сказать, и мы вздохнули с облегчением: в маленькой машине со слабым кондиционером любое касание потных тел не радует (кстати, стала понятна хитрость местных водителей, кладущих овчину к лобовому стеклу для того, чтобы раскаленный воздух от двигателя не шел в кабину). Знакомая горная дорога закончилась – мы выехали в долину Меджерды, главной реки Туниса. Проехали Джендубу – типичный тунисский городок: двухэтажные дома с плоскими крышами, отсутствие древних построек, в центре города перекресток шоссейных дорог с обелиском посередине (для обеспечения кругового движения) и стоянками больших такси-«луажей» на прилегающих к нему дорогах. В 6 км от Джендубы в раскаленной степи увидели наконец развалины. Приобрели входные билеты в музейном домике напротив раскопок (3 ДТ, или чуть больше 60 руб.), честно заплатив и за пользование фотоаппаратами (1 ДТ за окуляр). Не успели перейти дорогу и открыть путеводитель, как в нашу группу органично вписался местный сторож – дедушка лет под 70 в соломенной шляпе. Выяснив, какой из 5 европейских языков мы предпочитаем, он вполне понятно и образно изложил, как жили 20 тыс. свободных римлян и 25 тыс. рабов из числа местных берберов около 2 тысячелетий назад. Что касается римлян, то жили они неплохо, как и подобает во все времена чиновникам, составлявшим основную часть населения города. Правда, землетрясения не оставили здесь впечатляющих строений в хорошей сохранности, но 4-м по значимости археологическим памятником римской эпохи в Тунисе Булла Регия считается совсем не из-за них. К условиям жаркого климата римляне приспособились: в наземной части своих домов они жили зимой, а летом забирались под землю, где в естественной прохладе с отличной искусственной вентиляцией и всеми другими бытовыми удобствами проводили лето. И вот эти подземные этажи во многих домах сохранились отлично. Сводчатые потолки, колонны, стенные росписи, а главное – мозаичные полы – составляют основную ценность Буллы. При спуске в летнюю часть первой же виллы стало понятным назначение бутылки с водой в руках гида. Он наклонился над серым, похожим на бетонный, полом и побрызгал на него. И вдруг на нас взглянула римская богиня… Жаль только, что ограниченность средств пока не позволяет местным археологам раскопать больше (например, наш гид упоминал про публичный дом), а также того, что самые большие и красивые мозаики вместе со статуями отвезли в главный музей страны – Бардо. Все же для восстановления общей картины интерьеров хотелось бы видеть на своих исторических местах хотя бы копии. Через 1,5 часа мы, «усталые но довольные» побрели по пеклу к машине, а дедушка, получив свои честно отработанные 10 ДТ, легко побежал к арыку набирать воду в свою бутылочку-брызгалку. На обратном пути увидел стоящий за убранным полем марабут – могилу местного святого. При поездках на официальные экскурсии в прошлые приезды в Тунис мне не удавалось рассмотреть марабуты вблизи. А хотелось - ведь это единственные старые постройки в народном стиле, не охраняемые государством. Да и у А.Доде о них очень колоритно написано. В общем, я припустил по полю, прыгая с борозды на борозду. Через некоторое время пришлось снять майку и укрыть ею голову. Когда, обливаясь потом, я начал жалеть о своем необдуманном поступке, поле наконец кончилось. Вхожу в приземистое неровно оштукатуренное строение без двери. Под куполом прохладно, приятный после ослепительного солнца полумрак. Посередине пустого помещения побеленная могила без надписи, наполовину укрытая зелено-красным мусульманским знаменем. В головах могилы свитки бумаги, исписанные арабской вязью. Это просьбы феллахов деревни, где в земной жизни обитал святой. Кажется, ничто не нарушит вечного покоя, царящего здесь. Замечаю распластавшуюся на стене ящерицу с треугольной головой. Пытаюсь ее сфотографировать и вдруг вижу, что все стены марабута словно приходят в движение из-за множества вспугнутых ящериц. 6 день. Продолжаем изучать античность. Теперь нам предстоит проехать около 150 км до развалин, входящих уже в «тройку сильнейших». Римский город Дугга манил меня с первой поездки в Тунис в 1995 г. О нем нам с женой рассказывал русский профессор, преподававший в университете г. Набеля, когда возил нас в качестве подработки по достопримечательностям восточного побережья. Почему-то самое большое впечатление произвело описание общественного туалета на 12 мест, развернутых по овалу для общения в процессе. Но удаленность Дугги от всех курортных городов той зоны делала поездку невозможной. И вот мы в пути. На этот раз большая часть дороги проходила по равнине, поэтому любовались видами хлебных полей, красиво расположенных на невысоких холмах. Заканчивалась уборка зерновых, по многим склонам сновали зеленые «Джоны Диры» выпуска 50-60-х годов, а также их местные не менее допотопные аналоги. После Беджи стали радовать глаз яркие поля подсолнухов, а между ними вдруг открылся огромный виадук… Однако чем ближе к цели поездки, тем становилось тревожнее: не пропустили ли указатель на Дуггу? Как написано в путеводителе, она не стоит на основной магистрали, а поселок Тебурсук специально построили для того, чтобы «прикрыть» раскопки от оживленного движения. Как мы убедились, спрятали Дуггу надежно. Там, где она должна была быть судя по карте, не было ни указателей, ни другого намека на нее. Решили воспользоваться зацепкой, приведенной в том же путеводителе. В нем говорилось, что всем Дугга хороша, только вот несколько портит ее соседство с карьером на соседней горе. Работающий карьер мы увидели издали, а по соседству с ним был лишь один холм. Поехали по проселку к нему, взобрались на самый верх и оказались в эпицентре городской свалки. Весь холм был наверху черного цвета, а из-под обрыва поднимались клубы дыма. Вид – как в преисподней. Водитель мусоровоза, сбросивший в пропасть очередную порцию пищи местному Ваалу, объяснил нам, как найти Дуггу (кстати, он оказался наиболее понятен в своих объяснениях, хоть и не пытался вставлять английские слова в них). Оказалось, что Дугга в 6 км от Тебурсука с противоположной от нас стороне. Вскоре мы уже ехали по узкой дорожке на музейный холм, а в поле зрения был прекрасный сельский пейзаж, и вид никакого карьера его не омрачал. После прибытия на место все мысли о дороге исчезли, так как после необходимых формальностей (ценой в те же динары, что и в Булле Регии) нам открылся красивейший римский город во всей его планировке. Тем и уникальна Дугга, тем выгодно отличается от того же знаменитого Карфагена, что все постройки, примерно одного возраста (3-4 века нашей эры) раскрыты не фрагментами, чтобы не мешать еще более древним или не рушить современные, а составляют единый городской ансамбль. При этом ансамбль намного более живописный, чем многие другие города римской Африки, особенно основанные на базе легионерских лагерей. Последние строились по-военному: строго геометрически, с главными улицами (кардо) с севера на юг и с востока на запад и прямоугольными кварталами домов. Дугга же стоит на обрыве плато, возвышающегося на 800 м над уровнем моря. Город искусно спланирован: на самом верху Капитолий, рядом с площадью форума с сохранившейся на ней розой местных ветров храмы поменьше, невольничий рынок, чуть дальше огромный театр с сохранившимися хорами, ниже сеть улочек с многочисленными домами. Землетрясения обошли этот край стороной, поэтому многие строения сохранились не только на уровне фундамента. Роскошный нумидийский мавзолей (Дугга была римской колонией на границе с нумидийским царством), правда, до 1885 г. лежал в разобранном состоянии, но стараниями французов приобрел первоначальный вид. За что им отдельное спасибо (такие вот колонизаторы – столько всего в Магрибе восстановили и раскопали – что выгодно отличало их от вороватых англичан). Смысла долго описывать Дуггу нет, так как сведения о ней представлены в любом путеводителе. Признаюсь лишь, что наряду с целостностью картины города запомнились детали на уровне «ниже пояса»: огромный публичный дом, фривольные указатели на прилегающих к нему улицах и, конечно, тот самый публичный же туалет. Но в жизни все сбалансировано, поэтому чуть позже мне был подарен замечательный устный рассказ о высоком, о театральных традициях Дугги. Но это уже совсем другая история… Осталось добавить, что услугами местных гидов на этот раз мы пренебрегли, положившись на имевшуюся литературу и время от времени прислушиваясь к немногословным комментариям гида ходившей рядом английской группы. Это вполне себя оправдало, ведь в Дугге нет подземных этажей и все объекты можно найти и посмотреть самостоятельно. 7 день. На седьмой день, как велит Ветхий Завет, нужно отдыхать. Да мы и сами изрядно устали от поездок и впечатлений. Но благодаря тому, что до полудня у нас еще была оплачена машина, решили расслабляться на рекомендованном в путеводителе пляже с забавным для русского уха названием Беркукеш. Пляж находился в 12 км от нашего отеля и был чисто местным. Поэтому он по чистоте, конечно, не мог сравниться с ухоженным отельским, но был вполне сносным (пожалуй, лишь размер бухты несколько превышал наши ожидания). С удовольствием понаблюдали за тунисцами. Они выезжают на море целыми семьями, включая старых и малых. Глубоко пожилых бережно провожают до грибков (покрытых по всему побережью, независимо от «звездности» пляжа, плетеными циновками) или сажают на край воды. Молодежь, как водится, играет в футбол. Причем делает это мастерски, несмотря на глубокий и горячий песок. Команда, забившая гол, тут же в полном составе бросается в воду, а пропустившие мяч ждут реванша на берегу. Еще раз удивились сдержанности и неагрессивности тунисцев. Через час пребывания на пляже к нам подошел подросток с пачкой квитанций. Что он хотел, мы не поняли (парень говорил только по-арабски – с 2000 года французский стал изучаться в местных школах как иностранный с соответствующим отношением к нему учеников). Было ясно, что хочет денег, но неясно, за что. Поэтому сначала ничего не дали, и он молча отошел в сторону. Только перед уходом с пляжа мы сами его подозвали и с трудом выяснили, что с нас причитается по 1 ДТ экологического сбора за каждый занимаемый нами грибок. С облегчением заплатили и покинули этот симпатичный пляж. При аренде машины мы опрометчиво залили полный бак бензина (цены на который процентов на 10 выше наших). Поэтому при сдаче автомобиля после 500 км пробега осталось неиспользованным почти полбака. Зная, что этот остаток не компенсируется, мы без особой надежды на успех попросили через день дать нам машину с запасом топлива. Как ни удивительно, но нашу просьбу удовлетворили. Пишу об этом не корысти ради, а для передачи той удивительно спокойной атмосферы, в которой мы находились. 8 день. Этот воскресный день мы посвятили еще более полному пляжному расслаблению. Женщины приступили к работе над собой – начали цикл оздоровительных процедур, из которых им не понравился лишь скраб – из-за того, что кожа счищалась вместе с только что приобретенным загаром. Мужчины же перемежали «вертикальный турбосолярий» (пляжный волейбол) с валянием под араукарией, чьи геометрически правильные ярусы веток с иглолистьями дают правильную же полутень, и чтением очередного шедевра стилизации от Б.Акунина, который удивительно точно синхронизирует их написание с наступлением сезона летних отпусков. Кроме того, период нашего пребывания на отдыхе совпал и с серединой чемпионата мира по футболу. С 16 часов большая часть мужской половины отеля собиралась у телеэкрана, причем места в актовом зале с огромным экраном были почти всегда заняты несмотря на наличие ТВ в каждом номере. Признаюсь, мы не были наиболее типичными представителями нашего пола, так как дневной матч почти всегда проводили в дороге, а под вечерний мгновенно засыпали после содержательного дня. Но в этот день мы оттянулись на футболе по полной. Поболели в компании футбольных патриотов-итальянцев за их сборную. Торжество победителей завершилось в бассейне, где они смывали цвета национального флага со своих щек под звуки итальянского гимна. Вечером я наконец набрался храбрости позвонить в Бизерту. Дело в том, что одной из главных причин, побудивших меня организовать эту поездку, была надежда (весьма эфемерная) встретиться с живой легендой – Анастасией Александровной Ширинской. Эта удивительная женщина попала в Тунис с русской эскадрой, ушедшей в конце 1920 г. из занятого красными частями Крыма. 5600 человек приплыли на 33 кораблях в порт Бизерту, где начали новую, совершенно непривычную для себя жизнь изгнанников. Среди них была и 8-летняя девочка, дочь капитана одного из кораблей. Провидению было угодно (как выражались в начале 20-го века), чтобы именно она единственная осталась сейчас из всех русских тунисцев и донесла до нас правду о жизни русской эмиграции в Африке. Учитывая, что тема пребывания россиян во французских колониях в моей коллекции и изысканиях занимает самое почетное место, становится понятным, что возможности познакомится с Анастасией Александровной очно я упустить не мог. Только вот в реальность этого верилось с трудом. Перед поездкой я проштудировал большую подборку упоминаний о А.А. в Интернете. Там все публикации были датированы 2-3 годами ранее. Как она жила после своего торжественно отмеченного (в том числе и российской правительственной наградой) 90-летия, было неясно. Кроме того, на мое письмо трехмесячной давности она не ответила. Накануне я позвонил в посольство России, где на вопрос «Как дела у нашей знаменитой соотечественницы?» уверенно ответили «Жива-здорова!». Во что я, конечно, не поверил (где вы видели здорового 94-летнего человека), но получил номер домашнего телефона, благодаря чему приобрел возможность самому проверить данный тезис. Итак, я звоню в Бизерту. Ответил немолодой мужской голос с легким акцентом и несовременной, классической манерой говорить. Я уже знал, что это живущий с ней старший сын, которому около 70 лет (всего у А.А. трое детей, но обе дочери живут с семьями во Франции). Тут же мелькнула мысль о том, что А.А. больна и не может подойти к телефону. Представьте мое изумление, когда я услышал, что она действительно не может подойти, но по причине своего пребывания в гостях! А еще больше я удивился, когда мне предложили перезвонить не на следующей неделе, а около 9 вечера, когда она вернется (честно сказать, мне самому после общения в гостях беседовать по телефону сил уже недостает). Наконец, дождавшись указанного срока, звоню еще раз. И свершилось! Голос А.А. бодр, уверен и понятен (с некоторой благородной картавинкой). Отличительная особенность – длинные фразы, которые она никогда не забывает логично заканчивать (сказывается учительский навык – всю жизнь проработала преподавателем физики и математики). На мое робкое «Меня зовут Андрей, я Вам писал…» последовало энергичное «А, это Андрей из Москвы, который собирает открытки». Далее я прослушал монолог минуты на 2, содержавший перечисление дел и посетителей, которые в отсутствие у А.А. секретаря не дают возможности отвечать на многочисленные письма. После этого я уже без всякой надежды попросил 10 минут для личной аудиенции. А.А. не колеблясь, ответила, что найдет и больше. Можно приезжать! Узнаю, как найти ее дом (по статьям знаю, что улицу П.Кюри никто в Бизерте указать не в состоянии). А.А. подробно объясняет, как добраться к ней от главной улицы (конечно, имени 7 ноября – дня государственного переворота, в результате которого Тунис возглавил нынешний президент Бен Али), не забыв упомянуть, что в аптеке на углу о нашем приезде будут предупреждены, а железные ворота туго открываются. Последнее, что мы обсудили, это точное время нашего приезда – А.А. попросила не приезжать раньше 10.30, так как она не успеет подготовиться (только тут она сослалась на свой возраст). Далее я на крыльях полетел собираться. Главное – гостинцы, не ехать же с пустыми руками. Из Москвы я на всякий случай прихватил пару буханок бородинского хлеба, стандартный продукт для соотечественников за рубежом. В дело пошли плитка шоколада «Вдохновение» и пачка пастилы. Также пришлось реквизировать из общих запасов бутылку виски в качестве замены отсутствовавшей русской водки. Забегая вперед скажу, что все подарки были приняты с благодарностью, но наибольший эффект произвела, как ни странно, пастила. Но это было уже на следующий день. 9 день. Подъем в 6.30, через час – прием уже знакомой нам машины и вперед! Едем вдвоем с приятелем, жены на процедурах. Дорога новая для нас, соединяющая Табарку со столицей страны. Бизерта лежит примерно посередине (150 км). Выезжаем на равнину, которая постепенно поднимается, холмится, и вот мы уже в горах. Несмотря на то, что вокруг продолжают тянуться поля и водоемы естественного и искусственного происхождения, выбранный нами маршрут наименее приятен. На всем большом отрезке пути, проходящем по хребту невысоких гор (окончание тунисского Атласа), идет ремонт дороги. Многочисленные повороты не только не обозначены и не ограждены, но и часто увенчаны грудами щебня, стоящей и работающей дорожной техникой, часть асфальта снята или разрушена временем… По чисто российской привычке опасность трассы не стала для нас основанием воспользоваться ремнями безопасности. За что на выезде из гор нас и остановил местный полицейский. Обошлось без санкций – увидев, что мы российские подданные, он только показал на ремень. Мы незамедлительно пристегнулись и были отпущены с миром. Дальше ехали только пристегнутые, хотя машин на дороге, как и в горах, практически не попадалось. По пути прошли с товарищем краткий курс истории русской эмиграции в Тунисе по моим конспектам – надо же хоть немного быть в теме. Конечно, времени не хватило – судя по дорожным столбам, до Бизерты оставалось еще несколько км, как вдруг мы оказались в городе. Решили проехать его насквозь, чтобы осмотреться. Довольно быстро мы забрались на вершину холма, на котором возвышались массивные стены. Вошли в ворота и оказались в испанской крепости. У входа попали на большую внутреннюю площадь, по периметру которой чернели орудия и пулеметы времен первой мировой войны. Вид из крепости открывался исключительный – прямо под нами был устроен амфитеатр, чуть левее от него - мусульманское кладбище, утопающее в зелени, а ниже лежал в полный рост белый город, ограниченный с боков холмами и сверкающим на солнце морем. Налюбовавшись перспективой, мы поехали обратно к центру, который в Бизерте, в отличие от большинства приморских городов, находится не рядом с морем, а на берегу 10-километрового канала, соединяющего его с Бизертским озером. На набережной канала увидели, что от него отходит маленький изгибистый канал, с одной стороны ограниченный стенами медины (старинной арабской части города) и окруженный традиционными двухэтажными частными домами. Там малый канал оканчивался, образуя так называемый Старый порт – место, прекрасно знакомое мне по открыткам начала 20 века. Городские власти полностью сохранили его в первоначальном виде, вычистив до блеска. Теперь это визитная карточка Бизерты, место прогулок горожан и туристов, а на стенах медины расположены многочисленные кафе. Так и тянуло посидеть в такой красоте, но времени на это уже не оставалось. Вновь выехали на авеню 7 ноября, покружились там немного. Как я и ожидал, никто из прохожих улицу Пьера Кюри показать не смог. Проехали дальше, и вдруг возникло странное ощущение, которое французы называют «дежа вю». Желтый каменный забор, зелень за ним, стилизованные под античный портик ворота. За ними общественное здание явно еще французской постройки. Вывеска «Институт Святой Марии» ничего мне не говорит, но все строение мне почему-то знакомо. Физически ощущаю, как головной компьютер перебирает варианты. Есть! Это же морской госпиталь, изображение которого я послал в виде ксерокса со старой открытки А.А. в письме для проверки моего предположения, что он находился в Бизерте (на почтовой карточке город не был указан). Чуть позднее я услышал из уст А.А. подтверждение моей гипотезы. Оказалось, что один католический орден продал здание другому, и вместо госпиталя теперь там лицей, в котором долгие годы преподавала А.А.! Как только я определился с зданием, все стало на свои места. Вот и аптека на противоположной стороне авеню, где нас уже ждали. Помощник аптекаря проводил нас за угол, где на крошечной улочке без единой таблички сразу же открылся двухэтажный дом за железными воротами, выкрашенными в светло-коричневый цвет. На воротах номер дома также отсутствовал, но зато имелось латинское название, да какое! «Кёр Регина» («сердце королевы») удивительно соответствовал личности его обитательницы. Открываем тугую, но не запирающуюся калитку, в нерешительности замираем на ступенях крыльца. Тишина, тень. Туда ли попали? В распахнутом окне слева от входа видим короткие седые волосы. Это она! Наконец дверь открылась. На пороге нас встретила тунисская женщина среднего возраста в длинной юбке и фартуке. Довольно сдержанно кивнула и без гостеприимной улыбки впустила в дом (думаю, особого восторга у помощницы по хозяйству многочисленные посетители вызвать и не могут). Надо сказать, что перед поездкой меня немало волновал вопрос: как обратиться к А.А. при встрече, надо ли поцеловать руку и как это делается вообще. Но когда мы вошли в ее кабинет, проблемы отпали сами собой. Конечно, руку просто необходимо было поцеловать – при том, что вышло все совершенно естественно. Легкая загорелая женщина за столом, заваленным бумагами, была настолько приветлива и открыта для общения, что несмотря на совершенно очевидную разницу в воспитании и жизненном опыте, контакт у нас установился сразу же. Облегчают общение с А.А., на мой взгляд, ее незацикленность на собственной личности, которая проявляется в искреннем интересе к другим людям (не показное внимание к собеседнику, а действительное душевное участие в жизни большого количества знакомых и родственников) и в самоиронии. Когда мы вошли, А.А. держала в руках пачку купюр разного достоинства. Со словами «Я совсем не приспособлена для того, чтобы управлять финансами» она положила деньги обратно в папку. Попутно она объяснила, что это гонорар от издания ее книги на французском языке, который надо разделить на затраты по дому, лекарства и благотворительные цели. Очень характерно для А.А. – всю жизнь она трудом своим зарабатывала на дом и своих близких, но никогда не забывала про общие нужды русской общины и других близких ей людей. Про время, проведенное в общении с А.А. говорят, что оно пролетело как одна минута. На самом деле прошло не менее двух часов. Сначала, естественно, больше говорила А.А. Причем ее монолог не сводился к пересказу собственной жизни, так поэтично (вернее, музыкально) изложенной в ее книге «Бизерта. Последняя стоянка», уже трижды изданной в России. Как я понимаю, главной своей миссией, оправдывающей столь долгое пребывание на этой земле, она считает связь между поколениями и вообще людьми. Не случайно она не один раз по памяти прочла слова Пушкина «Бывают странные сближенья…». Вообще цитировала она много, в основном эмигрантские стихи. Так, узнав, что мы отдыхаем в Табарке, рассказала о женщине из России, которая, являясь внучатой племянницей капитана 2 ранга Нестора Монастырева, жившего и похороненного вместе с женой именно в Табарке, несколько лет назад стала изучать историю своего далеко заброшенного родственника и «заболела» русской эмиграцией. В своих поездках за материалами во Францию она познакомилась с пожилым русским дворянином кажется графского звания, и вот уже 10 лет они женаты и ездят по миру вместе. А.А. показала написанную ею (Ольгой Сидельниковой-Вербицкой) небольшую книгу о Н.Монастыреве, прочла оттуда несколько поэтичных строк и показала иллюстрации, связанные с Табаркой. Посетовала, что та просит написать для этой книги предисловие, а у нее не хватает времени. «Наверное, я неправильно живу, отвлекаюсь на мелкое, несущественное» вздохнула А.А. (какая требовательность к себе в 94 года!). Коснулась А.А. и политических вопросов. Сейчас уже не смогу восстановить ход ее глубоких по смыслу рассуждений, но отдельные меткие фразы успел записать по ходу разговора: «Мы не против рабочих. Пускай живут. Но пусть живут и не только рабочие»; «Несдерживаемая свобода рождает агрессию». В разгар нашей беседы в комнату вошла помощница с неполным пакетом макарон в руках. Оценивающе взглянув на нас, она стала что-то оживленно обсуждать с А.А. на французском. «Я должна вас накормить – не возражаете против спагетти?» спросила А.А. Мы не возражали ни против чего – просто об этом не думали. Решив, что по нашей комплекции макарон для нас достаточное количество, помощница удалилась на кухню. Мы же начали прерванное общение с запоздалого вручения подарков. На черный хлеб А.А. отреагировала спокойно (позже выяснилось, что все приезжают с хлебом, и его у нее сейчас хватает), шоколад и виски приняла, сказав, что спиртное пригодится для церковных праздников, которые они отмечают, когда из Туниса приезжает для проведения службы русский православный священник. При этом пошутила – как увидят, что в ее комнате стоят батареи бутылок, подумают «А бабушка, как видно, поддает!». С неменьшим юмором А.А. рассказала о недавнем посещении ее представителями башкирского монархического общества татарских мурз (!), которые приехали почтить ее как выдающуюся представительницу монархического движения и возвести в сан татарской княжны. Против первого А.А. не возражала, а вот по поводу княжны, смеясь объяснила, что к татарскому народу она, урожденная Манштейн, имеет отношение только как вдова татарина из обедневшего, но именитейшего рода крымских военачальников Ширинских (кстати, подобное смешение наций и народностей привело к тому, что сын А.А. обликом очень сильно походит на пожилого Ленина). Наконец, мне удалось перевести разговор на тему моего увлечения, и я вручил А.А. ксерокопии открыток Бизерты и ее окрестностей, которые имеются в моей коллекции. При этом я очень рассчитывал на то, что городские виды давно минувших дней поднимут новый пласт воспоминаний А.А. и может быть когда-нибудь подвигнут ее на краеведческие записки как бизертского старожила (страница ее книги, посвященная падению на город самолета летчика Мадона, натолкнувшая меня на поиски открытки с изображением не сохранившегося сейчас памятника ему, давала такую надежду). Конечно, я понимал, что на книгу сил у А.А. не хватит, но хотя бы статью… Правда, А.А. не стала снова ссылаться на нехватку времени, а дала новый пример критичного отношения к себе. «Я лишена дара замечать» сказала она с сожалением. И тут же продемонстрировала, как этот недостаток превращается в достоинство – в способность воспринимать мир образно и поэтично, видеть не детали, а главное. Посмотрев на изображение римского амфитеатра в Дугге (см. записки о дне 6), А.А. рассказала вот что. Воспоминания о Дугге. Во времена французского протектората существовала такая традиция. Каждый год, в конце июня, когда в тунисских школах и лицеях заканчивался учебный год, в Дугге давалось представление артистами «Комеди франсез», главного драматического театра Франции. Ставились спектакли, соответствующие месту – античные трагедии «Федра», «Медея», «Антигона» и другие. На представление приезжали школьники из разных городов Туниса со своими учителями. Сначала осматривали римский город. Во второй половине дня рассаживались на древние плиты амфитеатра и с закатом, который так красиво виден сквозь колонны хоров на сцене, начиналось действие. Дети с замиранием сердца ждали, когда наконец выйдет Федра и при свете факелов произнесет первые, известные им наизусть из школьной программы слова. Незаметно пролетало время спектакля, и вот, в полной тьме, автобусы длинной вереницей один за другим покидали высокий музейный холм, спускаясь по узкой дороге на равнину. После обретения независимости тунисские власти старались сохранить эту традицию. Местные дети дисциплинированно и тихо смотрели постановку, но такого сопереживания у них не было и быть не могло. Ведь они уже не изучали древнегреческую и древнеримскую драматургию… Надеждам на то, что за этим рассказом последуют следующие, сбыться не было суждено. Вошла помощница и спросила у А.А., когда подавать еду. Возникла неловкая пауза – совсем не до еды в этот момент было. Да и рано – еще только полпервого. Но на перевод моего неуверенного «Может быть, чуть позднее?» работница разразилась эмоциональной тирадой по-французски, где особенно энергично выделялось слово «препаре». Раз уже все готово, мы сдались. Была внесена большая стеклянная полусфера со спагетти, крупно нарезанный бородинский хлеб и блюдо с красиво уложенным овощным соте. Кроме того, сразу подали чай с печеньем. А.А., объяснив, что ее организм еды не принимает, сразу начала с чая. При этом она открыла коробку принесенной нами пастилы, попробовала ее, и вдруг застыла в искреннем изумлении: «Да ведь я последний раз ела пастилу до революции!». Вот почему она не отреагировала на хлеб – его привозят все посетители, а пастилу за девять десятков лет – мы первые. Как только мы приступили к трапезе, помощница, накинув хаик (длинный платок, в который закутываются городские правоверные мусульманки – в Бизерте он светлый с широкой каймой), попрощалась и убыла. Стало понятно, почему она так спешила нас накормить. Аппетит пришел во время еды, которая была вполне вкусной. По-особенному заиграло соте, когда А.А. объяснила, что его сделал родной брат мэра Парижа. Оказалось, что действующий мэр столицы Франции – ее ученик. Он не только часто приезжает в Бизерту, но и хочет вернуться сюда после окончания срока своего мэрства. А брат уже переехал, купив здесь участок земли. Тянет людей на родину… Однако как ни хороша была еда, а осилить ее мы наверняка не сумеем (чем обидим хозяйку), подумал я. В тот же момент на пороге дома с незапирающимися дверьми послышалась многоголосая русская речь, и появились две девушки в ярких летних нарядах и ровного шоколадного цвета мужчина в странном для этих мест одеянии – камуфляжных кепи и шортах и в серой форменной майке. Они весело поздоровались с А.А. и непринужденно уселись за стол. Довольно быстро он опустел, а мы перезнакомились. Одна девушка приехала в гости из Москвы. Она художница, главной темой творчества выбрала изображение адмирала Колчака и его окружения. Сотрудничает с фондом русского зарубежья, через который, видимо, и вышла на А.А. Другая пара соотечественников живет на Урале, в маленьком городе в 300 км. от Челябинска. Человек в тропической униформе по имени Павел оказался совершенно неординарной личностью. Он капитан милиции, но увлекается историей российского флота и знает его так, что подсказывает А.А., кто из русских бизертян на каком корабле служил. Уже седьмой отпуск он проводит в Тунисе, изучая архивы и посещая места, связанные с русской военно-морской эмиграцией. Выяснилось, что машины у этой компании нет, поэтому не все заслуживающие внимания места местный «старожил» Павел смог показать девушкам. Вот почему сложившаяся ситуация устроила всех. А.А. была избавлена от необходимости в тысячный раз по жаре показывать нам город, а Павел обрел благодарную аудиторию из 4 человек. Детально обсудив с А.А. маршрут, он начал экскурсию. Первый объект оказался через три дома от «Кер Регины». Улочка П.Кюри заканчивается небольшой площадью, залитой светом, так как с одной стороны ее открывается вид на канал. Муниципалитет Бизерты недавно принял решение (пока не подкрепленное соответствующей табличкой) присвоить этой площади имя А.А.Ширинской-Манштейн. Это тем более уместно, что на площади стоит главный итог общественной деятельности А.А. – русская православная церковь Святого Благоверного князя Александра Невского. Этот маленький пятиглавый храм, построенный в 1936-37 гг. русской общиной вскладчину, удивительно пропорционален. Он одновременно принадлежит и суше (стены цвета земли) и морю (синие главы и двери), и древности (луковичная форма глав) и современности (абстрактный декор бетонного кокошника, завершающего стены), и России (русские православные кресты) и Востоку (без глав, декора и крыльца храм напоминает купольную архитектуру североафриканских марабу). Павел провел нас внутрь ограды, и между цветущими олеандрами маленького садика мы подошли к церкви со стороны алтаря. Позади него расположен небольшой белый дом. Русский священник ночует в нем, когда приезжает на службы из Туниса (своего клира у прихода нет, но на заранее объявленный примерно десяток служб в год собирается довольно много народа). А сейчас это место обитания художницы Веры. Тут женщин попросили подождать снаружи, а мужчин Павел провел через алтарную дверь внутрь. Первое, на что он обратил наше внимание, была вырезанная из дерева «Тайная вечеря», стоящая на отдельном столике под деревянным же крестом. Оказалось, что это подарок православной (греческого толка) жены палестинского лидера Я. Арафата. Впустив женщин через основной вход, мы занялись осмотром интерьера. Разновозрастные и неодинаковые по качеству исполнения иконы не противоречили друг другу, гармонично вписанные в рамы из темного дерева (работа отца А.А.). Главное, что объединяет все убранство в единый ансамбль, это память о Русской эскадре. Первое, что бросается в глаза – андреевский флаг, образующий завесу на царских вратах алтаря. Это – современный флаг, а старый, перенесенный с флагмана эскадры – линкора «Георгий Победоносец» - хранится сейчас в военно-морском музее Санкт-Петербурга. Кроме того, часть церковной утвари, например, поставец, выполнены из корабельных деталей. Не говоря уже о мемориальной доске с названиями всех 33 кораблей, пришедших в Бизерту из Крыма. Роспись сводов содержит трогательную деталь – Бог-отец с архангелами держат в руках множество запеленутых младенцев. По-моему, так художник хотел выразить веру в то, что все члены эскадры – любимые дети Божьи, попадающие в рай. Выходили мы из этой чудесной церкви просветленные, с желанием что-то полезное для нее сделать. По малости времени нашли себе небольшое послушание – убрали двор от налетевшего из-за ограды мусора. Следующая остановка – набережная канала. До нее от храма – рукой подать. Канал широк, как хорошая среднерусская река. На нем расположено много госучреждений под красными со звездой и полумесяцем флагами. В том числе и знакомый мне по открытке 20-х годов, но разросшийся с тех пор в несколько раз Гражданский контроль – место, где эмигранты получали необходимые документы. Высадились у наблюдательной вышки на берегу канала. Рядом с ней – маленький причал с ограждением, на причале катер. Трудно себе представить, что на его месте 80 лет назад стоял линкор «Георгий Победоносец» - флагман эскадры. Остальные корабли были рассредоточены по бухтам Бизертского озера вне городской черты. На «Георгии» жила и училась в первых классах школы А.А. Проехали дальше вдоль набережной, которая после окончания канала перешла в дорогу вдоль края залива. Она называется «Корниш», то есть карниз, несмотря на то, проложена по невысоким холмам. Слегка попетляв между более крутыми холмами уже за городом, мы оставили машину на обочине и полезли в гору вслед за нашим гидом. По пути на вершину я не удержался от того, чтобы сделать снимок большого инжирового дерева – той самой «фиги барбариса», которую так часто поминали в своих сатирических стихах авторы эмигрантских изданий. Наконец мы наверху, тающие на ярком солнце, но без потерь (в виде женских высоких каблуков). Обзор на 360 градусов дал нам тему для наблюдений, наверное, не менее чем на час. Позади за холмами тянулся до горизонта белый город, левее блестели на солнце зеленые воды залива с вдающимися в него каменными утесами. Глубже всех в море выдвинулся один из них, начисто лишенный растительности. Это Кап Блан – Белый мыс – самая северная точка Африки. С удовольствием фотографировались на его фоне, разбредясь по соседним отрогам. Я попытался снять чуть в сторону от мыса, но Павел предупредил меня, что дальше все холмы – собственность тунисской армии, и снимать их не рекомендуется. Из-за своего стратегически важного положения Бизерта была и остается крупнейшей военной базой, которую французы покинули с боями только в 1963 г., через 7 лет после получения Тунисом независимости. Но не снимать эти места было практически невозможно – ведь они буквально утыканы фортами разного возраста, многие из которых служили временным домом для русских моряков. Вот на том холме был лагерь Сфаят, где жили и учились гардемарины - воспитанники Морского корпуса. По этому склону они спускались к берегу у Кап Блана для организованного купания, проходя при этом несколько километров. А там, ближе к городу – место лагеря Надор, где жили семейные моряки. Теперь на этом месте скромная гостиница с тем же названием, в которой явно не случайно остановился Павел со своей подругой. Местные жители не очень знают историю русской эмиграции – иначе администратор гостиницы не пытался бы обсчитать редких русских постояльцев на 400 динар (чего мы не допустили). Засняв еще пару запрещенных объектов типа местной тюрьмы и военной метеостанции, мы вернулись к машине. Последний этап экскурсии – городское католическое кладбище. Из-за закрытых ворот его нас издали встретил многоголосый лай кладбищенских собак, каждая из которых была привязана к отдельному склепу. На лай и звонок вышла местная сторожиха и любезно впустила нас внутрь. На первой линии вдоль ограды во всю ширину кладбища выстроилась шеренга склепов выходцев из Италии (запомнилась надпись «фамилия Палермо»). За ними открылась большая могила с белым крестом и андреевским флагом. Это братская могила русских моряков низших чинов, умерших в эмиграции. За ними – две одинаковые добротные плиты на могилах кочегаров эскадренного броненосца «Цесаревич», умерших от теплового удара во время визита корабля в Бизерту в 1907 г. (хотя дата их гибели – 1 января – невольно ставит официальную версию под сомнение). Миновав застекленную братскую могилу сербских солдат времен первой мировой войны, проходим к ряду русских захоронений, расположенных вдоль стены кладбища. Сплошь фамилии, знакомые по воспоминаниям А.А. и других русских бизертян. В конце 90-х годов прошлого столетия здесь было страшное запустение: изломанные кресты, развалившиеся надгробные плиты. Сейчас все восстановлено, но многие надгробия выглядят несколько странно. Не случайно администратор отеля, которому я потом показывал сделанные накануне кадры на экране дисплея фотоаппарата, определил их как мусульманские. Оказалось, что наряду с общественными организациями из России активное участие в восстановлении русских могил приняло тунисское правительство. Вот и появились русские кресты на побеленных восточных надгробиях… Дальше ощущение странности кладбища усилилось. У русского ряда были заросли травы и кустов, занимающие совершенно пустую обширную площадь в центре кладбища. Почему же там нет ни одной могилы? На самом деле кладбище заполнено останками, в том числе русских людей. Только все они были смешаны с землей во время второй мировой войны, когда союзники бомбили занятую фашистами Бизерту. Поэтому восстанавливали только те довоенные могилы, о которых помнили, где они находились. Отдав дань памяти наших соотечественников, возвращаемся в гостеприимный дом А.А. По дороге обмениваемся с Павлом информацией о своих увлечениях. Помимо истории русской эмиграции, у нас схожая любовь к путешествиям. Хотя таким «хобби» никого не удивишь – практически каждый человек в определенном возрасте и при наличии хоть небольших возможностей стремится увидеть новые края. Но, думаю, немногие смогут, как Павел, не зная иностранных языков, договориться с бедуинами и прогуляться на верблюдах в соседний Алжир (надеюсь, что тунисские пограничники не прочтут эти строки). А.А. на своем рабочем месте за столом, читает свежие французские газеты и рассматривает ксерокопии моих открыток. Моему изумлению такой «форме» этой женщины нет предела! И тут же еще одно сильное чувство накрыло меня – с подачи Павла А.А. разрешает мне покопаться в ее семейной переписке на предмет обнаружения интересных для меня почтовых отправлений! Лучшего завершения этого удивительного дня не найти. Отправляемся на второй этаж, где лежат чемоданы с бумагами. В это время А.А. угощает пастилой полного тунисского мальчика. Это сын ее соседей, владельцев второй половины дома. Тут уместно сказать пару слов о самом доме. Он являет собой образец смешения стилей. От местного восточного дома – двора ему досталась плоская крыша и патио в середине. Но окна по-европейски выходят на улицу, а не обращены во внутренний двор. Да и сам дворик узкий, не приспособленный для жизни в нем семьи в жаркие летние месяцы. Там просто сушат белье. Дом явно не молод, все его системы изношены. Ремонт не помешал бы… Вот и вожделенные чемоданы, сложенные в конце узкой лестницы. Вытаскиваем их на просторную террасу, занимающую большую часть второго этажа. Влезаем в чемоданы вдвоем с художницей Верой и как дети копаемся в сокровищах, складывая в кучки найденное и ревниво заглядывая к соседу. Вера вдруг решает все, что отобрано, везти в московский фонд русского зарубежья и там уже оценивать, представляет ли это историческую ценность. Такого моя коллекционерская натура стерпеть не смогла, и я темпераментно доказываю, что открытки с изображениями тунисских городов без текстов на обороте, либо конверты 50-х – 80-х годов без писем никакого интереса для отечественной истории не представляют. Возвращаю себе свою кучку и любуюсь фотографиями красивой женщины в купальнике и легком платье в окружении роскошной тропической растительности. Это А.А. в гостях у внука на Мартинике, где он прожил целый год. Между прочим, фото датированы 2001 годом. А.А. почти девяносто… Время катастрофически исчезает, и мы спускаемся после ненавязчивого напоминания о нем моего товарища. Ему ведь еще вести машину в темноте, которая на подходе. Демонстрирую отобранное А.А. Кроме открытки, написанной рукой мамы А.А., все вручается мне в подарок. Пока мы изучали переписку, А.А. оставила свой автограф на открытке, которую я привез с собой. На ней изображен вид с террасы на крыше бизертского адмиралтейства. Товарищ мой был свидетелем, насколько тщательно подбирала слова и даже стиль А.А. Используя старую орфографию, она четким крупным почерком уверенно написала «Недоступные для публики места в бухте «Каруба» (лет сто тому назад). Анастасия Ширинская. 26-06-2006». В середине текста она хотела приписать, что в этом закрытом месте она когда-то танцевала. Но засомневалась, там ли именно. И это сомнение остановило ее, несмотря на то, что проверить сей факт сейчас уже решительно невозможно. Но и без этого добавления обычный дубликат из моего собрания превратился в бесценную реликвию. Итак, наступил момент прощания. А.А., взяв изящную черную трость с серебряной изогнутой ручкой (по дому она передвигается без нее) – подарок парижского мэра – выходит на крыльцо проводить нас. Конечно, мы все хватаемся за фотоаппараты. Она тут же придирчиво оглядывает себя и скрывается в глубине дома. Через мгновение возвращается, сменив мягкие домашние туфли на кожаные уличные. Прощаемся, как давно знакомые. «Живите долго» прошу я А.А. «А я совсем даже не против» задорно улыбается она, подставляя щеки для троекратного поцелуя. Потом была обратная, более пологая и легкая дорога назад в Табарку. Не буду долго описывать попадавшиеся достопримечательности – вагонетки на эстакаде, застывшие с времен, когда здесь хозяйничали немцы во главе с Роммелем, деревню около холма с красной глинистой почвой, в которой у каждого дома ремесленники-гончары и их дети предлагали расписанную по древним берберским традициям керамику. Это все могло привлечь наше внимание в любой другой, но не в этот бесконечный день, когда мы обогатились такими уникальными, запоминающимися на всю жизнь впечатлениями. 10 день. Ранним утром мы с женой проснулись от стука в дверь. Бурный день накануне требовал явно более длительного восстановления сил, поэтому я долго не мог понять, что происходит. А происходило что-то удивительное. Горничная внесла огромную вазу с только что срезанными цветами. Следом за ней появилась официантка из ресторана отеля с корзиной красиво упакованных фруктов и бутылкой запотевшего вина. Улыбаясь, персонал покинул номер без единого слова. Мы с женой в глубокой задумчивости побрели к террасе приятелей (оба наших номера имели выход в сад) в уверенности, что они спят без задних ног. Но, увидев их лукавые улыбки, нас наконец осенило: сегодня же 25 лет нашей свадьбе! Практически никогда не отмечали мы это событие. Вспоминали о нем только тогда, когда день уже прошел. А тут благодаря бдительности наших спутников (почти 20 лет уже дружим) праздник начался с рассвета. Хоть и не верилось, что наша семейная жизнь уже «посеребрилась», пришлось это признать и сесть за праздничный стол, вернее, столик на террасе, еще до завтрака. Как гласит народная мудрость, с утра выпил – весь день свободен. Поэтому из оставшейся части дня память сохранила лишь поход в ресторан с морской кухней. Надо заметить, что его мы запланировали заранее – очень уж хотелось компенсировать недостаток морепродуктов в отельском рационе. Вообще-то он нас вполне устраивал, в первую очередь разнообразием и качеством приготовления овощных блюд и фруктов. Но вот с морепродуктами стоящий у моря отель явно скромничал. Так, мидии в ресторане появились при нас один раз. Причем ровно на то время, которое провел в нем чиновник министерства туризма, проверявший соответствие уровня обслуживания постояльцев количеству звезд на вывеске отеля. Уровень же сервиса в городских ресторанах, как правило, прямо пропорционален количеству свободных мест за столиками. Не был исключением и выбранный нами. На веранде, увитой зеленью, сидели только мы, поэтому нас обслужили эксклюзивно. Помимо неплохого ассорти из разной морской живности запомнилось, как официант, узнав причину нашего торжества, усыпал лепестками цветов весь стол. А перед десертом его помощник автомобильным пылесосом собрал со стола остатки еды, виртуозно обойдя лепестки. Не испортил праздничного настроения и поданный в конце счет. Как всегда, приходится с грустью констатировать, что за 15-20 долл. человеку средней упитанности можно вволю поесть и попить всюду, кроме Москвы. 11 день. Наконец-то можно не вставать по будильнику, не выходить на ранний завтрак «с рюкзаком». Но традиции не изменяем, отправляемся на пробежку вдоль моря (инстинкт на зарядку у меня просыпается только на отдыхе). Прелесть бега по влажной полосе прибрежного песка, ныряние на финише в совпадающую по температуре с утренним воздухом морскую воду трудно сравнить с чем-либо. Замечаю, что удовольствие начинаешь ощущать буквально от каждой уже ставшей за полторы недели радости – красивого вида, еды, места лежки под деревом. Это признак скорого конца отдыха. Тогда же усиливается беспокойство – надо посмотреть то, что лежит поблизости и откладывается «на потом». Потому что потом может уже не быть. Поэтому после ленивого дня собираемся опять в Табарку к Иглам. Так называют выветренные до остроты 20-метровые скалы причудливой формы, которые лежат прямо за островом с генуэзской крепостью и поэтому от нас не видны. Доезжаем до порта и идем по набережной. Маленький уютный городской порт под крепостью рассчитан только на катера и малые суда. Они предназначены для дух целей: рыбной ловля и подводного плавания. С сожалением отмечаю, что карточка дайвера опять остается невостребованной. Лучшее ныряние здесь на архипелаге Ла Гуллит, который находится примерно в 4 часах плавания от порта. На такие подвиги меня уже не тянет – несмотря на то, что там еще и живет единственная на Средиземном море колония тюленей. Огибаем портовую бухту и во всей красе открываются Иглы. Они точно такие, как изображены век назад на открытке. Новый лишь бульвар, проложенный вдоль них над берегом. Гуляем, любуемся видами при заходящем солнце. Вокруг немало народа делают то же самое. Туристы только мы одни, остальные местные. Ходят в основном семьями, а молодежь компаниями. Все, как у нас, но разница в том, что «агрессивно настроенных групп граждан, в том числе молодежи» здесь не встретишь, как ни старайся. 12 день. Еще одно невыполненное дело – поиски могилы Нестора Монастырева, о которой мы узнали от А.А. И еще раз наступили на грабли межъязыкового общения. Искать начали с рецепции, где администратор на наш вопрос о местонахождении немусульманского городского кладбища уверенно показал в направлении аэропорта. Проехав 10 км, мы обнаружили у поворота к аэропорту стройные ряды одинаковых плит британского военного кладбища времен второй мировой войны. На пальцах объяснили таксисту, что нам нужно другое кладбище и только тогда попали куда надо. Оно называлось французским и оказалось в самом городе, прямо над приморским бульваром. Менее суток назад мы смотрели на него снизу и не видели очевидного. Ворота кладбища были прочно заперты, никакого сторожа (слава Богу, и собак) рядом не наблюдалось. Пришлось лезть через высокий забор, состоящий из железных заостренных пик. Кладбище оказалось небольшое и какое-то забытое. Разрухи и запустения на нем не видно, но казалось, что на нем давно никто не был. Думаю, что ощущение недалеко от истины – ведь французов и прочих европейцев уже давно в Табарке нет. Внимательно осмотрели каждую могилу и на втором круге наконец обнаружили толстую бетонную плиту с ажурным железным крестом без надписи. В торце плиты увидели небольшую табличку из серого металла: «Капитан 2 ранга, Георгиевский кавалер Нестор Александрович Монастырев 16.11.1887 – 13.02.1957. Людмила Сергеевна Монастырева 3.10.1891 – 25.09.1957. Родина помнит Вас». Приступая к этим запискам, я решил не обращаться к литературным источникам, опираясь только на информацию, полученную в путешествии, на увиденное и услышанное мной лично. Но эта супружеская пара является настолько яркими выразителями лучшего, что было в русской эмиграции, что хотелось бы отступить от правила и рассказать о них немного. Н.А.Монастырев – минный офицер-подводник, храбро дравшийся на Балтике в первую мировую, в гражданскую командовал подводной лодкой «Утка», на которой и пришел в Бизерту. Вытащенная на отмель в бухте Понти лодка, казалось, навсегда превратилась в груду бесполезного железа. Но именно на ней начала писаться история русской военно-морской эмиграции. Уже через полгода после ухода из Крыма Н.Монастырев выпустил первый номер Бизертского морского сборника. На «Утке» сборник печатался на пишущей машинке, а затем размножался на ротаторе Морского корпуса, чтобы затем разойтись по 25 странам, где его ждали подписчики - эмигранты. До зимы 1923 г. Н.А. издал 26 выпусков, оставшихся для потомков ценнейшим историческим документом. Если Н.А. пользовался непререкаемым авторитетом среди русской диаспоры как историк, то его жена завоевала уважение соотечественников как врач высокой квалификации (к ней ходила на прием и А.А.Ширинская). После расформирования Эскадры именно ей было предложено место доктора в Табарке, в связи с чем семья Монастыревых всю оставшуюся часть жизни провела в этом городе. Павел рассказывал нам, что на вершине холма в Табарке сохранился дом Монастыревых, а также здание магазинчика, которым они владели. До сих пор в витрине магазина стоят изготовленные Н.А. модели кораблей. Причем тунисцы, его новые хозяева, наотрез отказываются их продавать. Краткий рассказ о единственных русских в Табарке можно бы закончить, как у А.Грина: «Они жили долго и счастливо, и умерли в один день», если бы не была так тяжка судьба изгнанников… Могила Монастыревых явно не заброшенная, видимо, племянница не забывает. Да и табличка похожа на те, которые установлены в Бизерте уже в наше время. Несмотря на это, летучие семена сорных трав успели попасть в трещины на бетоне и укорениться там. Используя крест как подпорку, ростом с него вымахал репейник, полностью закрыв собой небольшую наклонную перекладину, отличающую православный крест от католического. Вот почему мы не смогли сразу обнаружить могилу. Удалив, как смогли, удивительно цепкую растительность, мы отправились в обратный путь через ограду. 13 день. Настал последний день нашего отдыха в Табарке. В ярком утреннем освещении немым укором нам над пляжем возвышалась генуэзская крепость. С первого дня мы хотели попасть в нее. Дожидаться вечерней прохлады нам не светило, так как в седьмом часу вечера мы должны были покинуть отель и двигаться в обратный путь. Поэтому пришлось отправиться туда в полуденную жару. Несмотря на нее, восхождение доставило большое эстетическое удовольствие. Чем выше по спирали дороги мы забирались, тем красивее открывались картины: общий вид Табарки, отвесные скалы на обращенной в море части острова, огромные отколовшиеся куски которых рассекают воду, как волнорезы, перспектива пока еще несплошной линии отелей на берегу туристической зоны и сама все увеличивающаяся в размерах крепость. И вблизи она хороша со своими отвесными стенами и башнями. Несколько портит ее только бутафорские элементы из ДСП у входа, придавая ей вид театральной декорации. Ведь крепость функционально является театрально-концертной площадкой. Остается надеяться, что в будущем эти декорации уберут. Тем более, что внизу, на приморском бульваре уже строится амфитеатр для представлений. После возвращения в отель я пробежался по его те


Последнее обновление 02-18-2008 @ 02:24 am


Написать комментарий
Написать комментарий
Смотреть дальше
Смотреть дальше
Анкета пользователя
Анкета пользователя
Послать сообщение
Послать сообщение
All logos and trademarks in this site are property of their respective owner. The comments, photos are property of their posters, all the rest © 2001 - 2012 by Tunisie.Ru Infocentre
Открытие страницы: 0.11 секунды