По приглашению Посольства Тунисской республики и Агентства внешних связей этой страны специальный корреспондент журнала «Мир женщины», первый заместитель главного редактора Алевтина ЖАРОВА побывала в Тунисе.
Хорошо бродить среди покоя
Голубой и ласковой страны.
С. Есенин
Неожиданная радость (а значит, радость вдвойне) - это когда главный редактор, выслушав рассказ об очередной трудной командировке в наше трудное сегодня, говорит нарочито будничным голосом: "Ты, кажется, в Тунисе хотела побывать? Собирайся!"
Наверное, у каждого есть свои страны, города, места, которые зовут, завораживают, манят тайной. И какое же счастье, когда ожидание сбывается. Но и опасностью чреваты такие встречи - опасностью разочарования. Какой ты, Тунис? Ты не обманешь, Тунис?
Чудо началось сразу. Чудо началось еще в самолете, Последний круг перед посадкой (от Москвы до Туниса - 4,5 часа полета), нечаянный взгляд в окошко - и сердце заколотилось!
Из сверкающей, залитой солнцем сине-зеленой водной глади вырастал белоснежный город!
... Стены с частыми зубцами,
С теремами и садами...
Как в сказке! Как у Пушкина! И Гриновский блистающий мир тут же припомнился, — или это лукавая подкорка так переплавила прочитанное-просмотренное?
Что знала я до поездки о Тунисе? Что знаем мы вообще о Тунисе? Конечно же, знаменитое "Карфаген должен быть разрушен”, правда, подчас и не ведая, где же он все-таки находится, этот самый Карфаген. Тунис - это Африка. Значит, Сахара. Море теплое. Да, родом из Карфагена Клаудиа Кардинале...
Правда, перед поездкой я проштудировала ворох брошюр, справочников, книг, - но разве заменят они живое впечатление хотя бы вот от этих гигантских финиковых пальм (знаменитые тунисские финики!), могучие стволы которых - как ноги слонов. Такие же крепкие, со "слоновьими” складками коры. Хочется выскочить из машины и погладить их шероховатую поверхность. А разноцветные бугенвилии (вьющиеся растения), розовые, малиновые, фиолетовые, словно праздничными накидками украсившие заборы. Жаркими солнышками в темной зелени листьев горят «золотые яблочки» - густо-оранжевые мандарины и апельсины. А на дворе декабрь, между прочим.
Магия нового города... Конечно же, хочу в Карфаген. Я "нашпигована» сведениями о Карфагене, "Саламбо» Флобера читана-перечитана. «Загадочно» молчу в машине, предвкушая, как потрясу познаниями спутников. В нужную минуту уроню мимоходом, что это римский сенатор Катон заканчивал все свои речи одной и той же фразой: "А еще я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен». И добился своего, надо же, упорный какой. Хотя дело, конечно, не в характере сенатора, а в том, что Карфаген, основанный еще в VIII веке до Рождества Христова, богатый и могущественный, был слишком опасным соперником Рима. Целых три Пунических войны (очень долгих) потребовались, чтобы уничтожить Карфаген. Какой же страх, какая ненависть двигали завоевателями, которые не просто захватили город, а полностью разрушили его, перепахали землю и посыпали ее солью, чтобы здесь никогда ничего не росло...
... Пятнадцать километров живописного пути от Туниса, вершина холма - и ты замираешь, потрясенная.
Карфаген расположен высоко над морем. Ветер рвет одежду, треплет волосы, ветер словно пытается разметать пласты тысячелетних наслоений, добраться до глубин сознания, чтобы ты поняла, почувствовала, услышала ту, другую жизнь. Грустно и светло. И непонятное волнение в душе. И не хочется уходить. Придумываешь какую-то причину, чтобы остаться одной, - и поток времени подхватывает тебя...
Ну почему так волнуют эти развалины жилищ, эти безмолвные статуи (точнее, остатки их), эта летящая Ника, так похожая на ту, в Лувре?
Стирается грань времен. Шумит и шумит зеленое море внизу. Набегают и набегают белые барашки волн. В прозрачном воздухе четко просматриваются бесконечные дали. И не разумом, нет, всем существом осознаешь: это - вечность! Ты прикасаешься к вечности...
Спускаемся в античный театр, действующий и ныне. Летом здесь проводятся театральные фестивали. Ступени-сиденья так высоки, что не перешагнуть. Для зрителей прорублены особые проходы. Кричу: "Кар-фа-ген!» - и голос долго перекатывается в гулком пространстве. Никаких микрофонов - а как слышно!
Усаживаюсь на ступеньку и с вызовом смотрю на сопровождающего меня Имада Маджуба, заведующего Московским бюро Агентства внешних связей. Никуда сегодня больше не пойду. Разве можно что-нибудь воспринимать после Карфагена?
Имад улыбается. Имад доволен. И (мудрый Имад!) терпеливо убеждает: "Надо ехать в Бардо", Программа!
... А ведь и вправду надо было ехать в Бардо. Национальный археологический музей в пригороде Туниса - словно продолжение Карфагена. Здесь самая богатая в мире коллекция римской мозаики. Бесконечные анфилады залов, мрамор, строгость, белизна. Статуи, барельефы и - мозаика, мозаика, мозаика... Мозаичные фрагменты, картины, стены, полы. Разнообразные сюжеты из жизни древних - пиры, сражения, сады, животные, фрукты. Молчаливые свидетели "давно минувших дней», они словно взрывают строгую тишину музейной жизни, словно наполняют ее звуками, голосами, шумом далеких лет.
Отголоски этой жизни как бы материализовались и зазвучали в полный голос в Сиди Бу Сайде, прелестном поселке недалеко от Карфагена. Здесь воссоединились старое и новое. Будучи французским протекторатом в 1881-1956 годах, Тунис, конечно, испытал влияние этой европейской страны. Вот и о Сиди Бу Сайде говорят: тунисский Монмартр.
И вправду, узкие горбатые улочки, разноязыкое племя туристов, художники с мольбертами, уютные кафе, сувенирные лавки, базар под тентами, музыка, улыбки, цветы, ослепительная белизна стен и синева ажурных решеток рождают в душе "праздник, который всегда с тобой”.
Для окраски фасадов здесь, по распоряжению муниципалитета, пользуются красками только определенного оттенка. Это не единообразие. Это гармония.
Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им никогда не сойтись, считал Киплинг. Писатель ошибался. Они сошлись здесь, в Тунисе, обогащая друг друга.
Какой вид открывается из поселка на море! Не случайно древние владыки Карфагена выбирали Сиди Бу Сайд для своих резиденций. Знатоки скажут, что архитектурный стиль его впитал в себя все лучшее из арабского, турецкого и андалузского градостроительства, а, мы, дилетанты, решим, что попали в волшебный город из 1001 ночи. Здесь даже кошки (море кошек!) особые. Упитанные и очень даже довольные жизнью, они почему-то резво улепетывали прочь в ответ на растроганное «кис-кис». Да и как же иначе, если по-арабски это оказалось «брысь-брысь»! Но зато кот по-арабски так и есть «кот», а ласково - так и вообще «котуся».
... На светло-голубом небе - легкий абрис пепельных гор. Рыжая, бурая, беловатая земля. Бесконечная равнина с пучками неяркой травы. Впереди - Сусс, третий по значению город Туниса и один из туристических центров.
Зима в Тунисе - это ясность, мягкость, полутона. Солнце пригревает, но не жжет. Ряды серебристых олив у обочины. Монументы разлапистых кактусов «с густо-розовыми бутонами еще не распустившихся цветов». (Так у меня в блокноте.) И хорошо, что я прочла эту запись тунисским знакомым. Они долго смеялись. «Нераспустившиеся бутоны» оказались вполне созревшими плодами, к тому же щедро утыканными острющими шипами, - их чистят в специальных рукавицах специальными ножницами. Зато это такое лакомство!
Стада овец, стаи прилетевших на зимовку птиц, изредка - навьюченный ослик или меланхоличный верблюд, небольшой трактор старательно катит куда-то.
В сельском хозяйстве занято 40 процентов населения, они на 80 процентов обеспечивают страну продуктами. Выращивают зерновые, цитрусовые, оливки, финики.
Говорят, Сусс старше Карфагена. Раскинувшийся на склоне холма, он повернут белыми домами к морю. А значит, и к бесконечной цепочке отелей у самого моря.
Тунис - чемпион на африканском континенте по количеству туристов, и им не тесно. В стране 1200 километров великолепных песчаных пляжей с великолепными дворцами-отелями.
В одном из таких пристанищ (восточная роскошь, помноженная на удобства) мы останавливаемся. Сказка называется «Империал Мархаба». Сказка складывается из поющих фонтанов, экзотических растений, огромных, во всю стену, окон... И фантастических африканских звезд.
Ночью выхожу на балкон. Все спит, лишь мерный шум моря ритмично баюкает глубокий покой. Звезды, крупные, глазастые, играют и переливаются в вышине.
Вот так же, наверное, светили они тысячелетие назад, и холодный отблеск их волновал и тревожил древних, как нас сейчас.
... Античный профиль, выразительные серо-голубые глаза. Госпожа Зохра Бешер, президент объединения «Мархаба» и член объединения женщин-предпринимательниц Туниса, хрупка, изящна и нарядно-деловита: черные бархатные брючки, черный жакет с шелковой блузкой, модные сапожки. Современная тунисская женщина. Работать начала с 22 лет, до этого - школа, институт. Звездным часом своей жизни считает август 1993 года, когда закончилось строительство «Империала Мархабы» и в отеле поселились первые гости. Стройка шла четыре года, и все это время Зохра не просто сооружала чудо-дворец, а и выстраивала свою систему отношения к будущим туристам. Коротко система определялась так: все лучшее из обслуживания туристов в Тунисе плюс европейские достижения. Ее персонал обучали специалисты из Франции, Англии. Зато сейчас она горделиво утверждает: «Наши служащие такие, какими мы хотели их видеть».
На вопрос, что она считает главным в своем деле, госпожа Бешер ответила:
- Ответственное отношение ко всему, что с ним связано: нужно следить за порядком, уважать других, тогда и тебя будут уважать.
У нее двое сыновей, шести и десяти лет, муж - адвокат. Свободное время отдает плаванию, аэробике. Любит читать романы, историческую литературу, политические и экономические статьи.
Зохре нравятся спортивный стиль в одежде, короткие волосы и духи фирмы «Роша». Она трижды была в нашей стране. Говорит, что Россия очаровала ее.
Меня спрашивали по возвращении, носят ли женщины в Тунисе паранджу. Зохра Бешер - и паранджа? Или эти ловкие, строгие женщины - регулировщицы в ладно подогнанной форме на улицах тунисских городов? Какая паранджа, если только в столице 800 женщин занимают руководящие должности?
Свидетельствую: женщина в Тунисе - равноправна, уважаема, пользуется поддержкой президента и правительства.
А.П. Жарова,
«Мир женщины» - №4, 1997 г.