Бомба в манекене (Снегурочка побеждает гурий)

Усы у начальника полиции были, как у Карабаса, в зубах дымилась сигара размером с подводную лодку. Я поняла: от попадания в тюрьму нас отделяют минуты. Боже, все шло так мирно — до рейса Тунис—Москва еще час, мы шерстим магазины в аэропорту... Продавщицы, правда, витают в мире восточной неги: пьют в подсобке чаи с подругами, выходя лишь на крик клиента.

Клиент из нашей группы кричал истошно. Не потому, что захотел галстук с павлинами и кашне в горох. Он не вписался в бутик — протянул за чем-то руку и разбил манекен. Глиняного урода — на три части.

Вылетевшая из подсобки гурия мгновенно стала шайтаном: “Файф хандрид долларз!”

Бедняга вспотел и — ошибка! — полез в кошелек. “У меня только триста...”

При виде баксов (местный динар — валюта неконвертируемая) глаза гурии запылали. “О’кей, триста”, — протянула она цепкую лапку. Тут уж мое сердце не выдержало, и я пустила в ход французский. “Подождите-подождите, девушка! Только что было пятьсот, а теперь триста? У вас вообще тут все должно быть застраховано! Давайте разберемся!”

К лавке подтянулись еще гурии. Вспомнились картины баталиста Верещагина из восточной жизни. Брюнетки хватали за грудки наших мужчин, поминали угнетенную Чечню и “этих белых колонизаторов”, которые столько лет грабили Тунис. К тому же толпа ведьм требовала “в залог” наши паспорта и билеты. Мы держали круговую оборону возле прилавка с финиками.

В итоге продавщицы притащили полицейского, и все гурьбой пошли в участок. До отлета оставалось уже полчаса.

Начальник полиции не смог вставить ни слова в гневную речь “нашей” гурии на арабском (не знаю, как будет “свиньи”, но это явно звучало). Чертовка ярилась все пуще, и начальник уж был готов ей сдаться...

— Господин майор, — вступила я. (Конечно, он был капитаном.) — Майор, я уважаю и люблю традиции вашей страны. Тем более для меня удивительно, что женщина (жест в сторону чертовки) может ТАК разговаривать с вами, с мужчиной! Да не просто с мужчиной — с представителем власти! (Приосанился.)

И мне непонятно, господин майор, почему, вместо того чтобы, как положено женщине, работать — помогать клиенту, она пила чай в задней комнате. Вот! Тут я умолкаю, ибо не подобает быть многословной, когда мужчина принимает решение. (Мысленно поправляю чадру.)

Полицейский постановил: освободить нас без выкупа. Косясь в мою сторону, он рявкнул на гурию так, что она вылетела из кабинета пробкой.

...На борт нас провожала проклятиями толпа продавщиц. Они прыгали и трясли кусками манекена. Но это не омрачало победу.

Редактор отдела политики Екатерина ДЕЕВА.
"Московский комсомолец"